Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
04:03 

Небольшой вклад :-)

Laora
Милосердие выше справедливости (с)
Название: Два дня рая
Автор: Laora
Бета: patlatanata
Фандом: "Меч Истины" Т. Гудкайнда (книжная версия)
Дисклеймер: не мое
Пейринг: Кара/Кэлен
Рейтинг: R
Жанр: angst, missing scene, hurt/comfort
Размер: мини
Предупреждения: фемслэш
Размещение: с этой шапкой и высланной мне ссылкой
Саммари: по заявке "Легенда об Искателе" Кара/Кэйлен. Размер Мини. Рейтинг желательно повыше. Романтика приветствуется.

Это случилось после того, как Магистра Рала увела Сестра Тьмы. Два дня, которые они провели в раю; теперь, после всего произошедшего, Кара понимала, что это был именно рай. Маленький домик в горах, где она научилась выпекать хлеб.
Магистр Рал гордился ею.
Магистр Рал любил Кэлен, и Каре ничего не оставалось, кроме как полюбить ее тоже.
Когда пришла Сестра Тьмы, Кара готова была убить Кэлен, лишь бы защитить ее. Видеть ее, соединенную с кем-то, кроме Магистра Рала, которого Кара считала вправе владеть всем, чем дорожила...
Видеть ее, соединенную с Сестрой Тьмы, было невыносимо. Лучше бы она умерла.
Магистр Рал помог и на этот раз. Он всегда помогал, останавливал Кару тогда, когда у нее сносило крышу, а происходило это частенько. Говорят, что после достижения двадцати лет человек не может измениться, а Каре было несколько больше, и всю жизнь она прожила в жестокости, где быстрая смерть была, пожалуй, наилучшим выходом. Умереть во славу Магистра Рала — честь.
Только Магистр Рал должен жить. А без Кэлен он не видел в жизни смысла, хотя Кара не вспомнила об этом. Она умела думать лишь о себе.
Он сказал, что Кэлен будет жить, только если он уйдет. Зажимая рану от эйджила Кары, он собрался, взял протянутый ею хлеб — и сделал первый шаг навстречу Сестре Тьме, которую называли Госпожа Смерть.
Когда он уходил, Кэлен плакала. Кара прижала ее голову к своему плечу — больше она ничего не могла сделать.
«Мужчины всегда уходят. Их уводит Смерть. Даже если мы сами виноваты в том, что она пришла, нам жаль; мы остаемся в одиночестве.
Мы выживаем. Для боли, для отсутствующего страха, для кровавого пира и неописуемого, темного удовольствия; мы повелеваем хаосом.
Такова наша участь, ведь мы — женщины, Кэлен».
Кара долгое время не знала ничего, кроме буйного празднества крови, когда не думаешь о завтрашнем дне, а потому не могла помочь Кэлен справиться с ее горем.
— Мать-Исповедница, нам нужно отправляться. Если вы хотите вести войну против Имперского Ордена, мы должны покинуть горы до того, как снег завалит перевалы, — сказала Кара в тот день. Посмотрела на слезы, которые все еще струились по щекам Кэлен. Заплаканные зеленые глаза, каштановые волосы, разметавшиеся по плечам. Прекрасные, длинные, так непохожие на жесткую косу Кары. Волосы Кэлен — не только признак ее высокого положения в обществе, но и символ непреходящей женственности. Настоящей, неподдельной. Мужчины не могут быть такими при всем желании, на то они и мужчины.
А сама Кара — не женщина и, конечно, не мужчина. Кара — сталь против стали, клинок Кэлен, которая — магия против магии. Коса Кары — такое же оружие, как ее тело; ничего лишнего. Ничего женственного.
Почему сейчас она подумала об этом?
Почему так много думает о себе — непозволительное для оружия качество?
Кэлен молчала. Пыталась собираться, роняла вещи, не переставала плакать. Женщина, много сильнее Кары, правительница Нового Мира, и — вдребезги. Сначала потеря ребенка, после которой едва оправилась, а теперь и Магистр Рал. Для нее это слишком...
— Давайте выступим завтра, — не выдержав, предложила Кара. Она видела, что в таком состоянии Кэлен далеко не уйдет. — Не думаю, что один день что-то изменит.
И Кэлен уронила руки на колени, не то успокоенная, не то окончательно сломленная.
Это не нравилось Каре.
Кара была Морд-Сит. Она спала мало и чутко... поэтому ей было прекрасно слышно, как Кэлен ворочается в опустевшей постели.
Под утро Исповедница наконец-то заснула. Кара неслышно проскользнула в ее комнату, бросила взгляд на статуэтку, которую для Кэлен выточил Магистр Рал. Сильная Духом... Это была душа Кэлен, запечатленная в дереве. Это была будто сама Кэлен, и на мгновение Каре захотелось прижать статуэтку к груди, набраться силы, чтобы так же распрямить плечи. Может, тогда она поняла бы, как придать сил опустошенной Кэлен. Опухшие веки, круги под глазами...
Исповедница спала, и Кара покинула ее комнату. Вышла из домика — нужно было проветриться.
Кара вернулась через десять минут, но неладное почувствовала еще на пороге. Она бы не прожила так непозволительно долго для Морд-Сит, не научись полностью полагаться на свою интуицию. Сейчас интуиция подсказывала Каре: что-то не так, и мгновение спустя Морд-Сит поняла, что именно.
Она больше не слышала спокойного дыхания спящей Кэлен.
А секундой позже на нее налетело темное, со скрюченными пальцами и гривой спутанных волос, сжало шею мертвой хваткой.
— Ты сделала большую ошибку, когда решила вернуться, — прошипела Кэлен Каре прямо в лицо. Морд-Сит чувствовала на своих губах дыхание Исповедницы. Кэлен была ниже ростом, но это и раньше не мешало ей смотреть на Кару сверху вниз. Кэлен была физически слабее, но она обладала силой Исповедницы.
«Если она приблизится еще, наши губы соприкоснутся», — показалось Каре или она действительно подумала так?
«Если она применит свою силу, меня ждет очень глупая смерть», — показалось Каре или она действительно подумала так?
Кара никогда не боялась смерти. Самой глупой, самой мучительной; и теперь она ждала.
Убьет — или поцелует?
Или убьет, целуя, заберет последний вздох?
Кэлен не спешила делать ни то, ни другое.
— Где Ричард? — дыхание Кэлен отдавало бессонной ночью и кошмарами. — Что ты с ним сделала, ведьма из Древнего Мира? Отвечай, или я применю к тебе свою власть.
И тогда Кара поняла.
Она и вправду чем-то походила на эту Сестру Тьмы, Никки — цветом глаз и волос уж так точно. Правда, Морд-Сит была более загорелой, и ее волосы вобрали в себя золото летнего солнца, тогда как Никки казалась чародейкой, живущей по ту сторону подлунного мира. Но Кэлен, только что очнувшаяся от своего сна-не-сна, не видела разницы. У нее забрали то, что дороже всего, ее мир был искажен.
Кара понимала. Она видела, что Кэлен готова применить свою силу, но по-прежнему верила ей.
— Мать-Исповедница!
— Что ты сделала с Ричардом?! — закричала Кэлен. Одну руку она все еще держала на шее Кары, другой хлестнула Морд-Сит по щеке. Это был неожиданно сильный удар. Из уголка рта Кары потекла кровь.
— Кэлен! — кажется, она в первый раз так назвала Мать-Исповедницу.
Кэлен замерла, недоверчиво глядя на Морд-Сит.
— Это же я, Кара.
И тогда Кэлен зарыдала. Отчаянно, надрывно, так, будто больше не могла сдерживаться.
— Кара, прости... Я не хотела, просто... Кара!
— Тише, тише, — Морд-Сит обняла Исповедницу. Состояние Кэлен было нестабильным. Сейчас не она владела своей силой, а сила владела ею. Исповедница могла в любой миг применить на Каре свою власть, что для Морд-Сит было равносильно самой мучительной смерти.
Но Кара не боялась.
— Я тоже люблю Магистра Рала... Я понимаю.
— Он ведь найдет выход, Кара, — прошептала Кэлен. — Он ведь особенный. Ричард — особенный, он сумеет...
— Конечно, сумеет, — отозвалась Кара, крепче обнимая Кэлен.
Кара никогда не была великой и мудрой, как Магистр Рал или Мать-Исповедница, или прочие, не столь достойные вершители мира сего. Кара была клинком, а потому могла только действовать.
Ее сомнения остались там, в д'харианских подвалах с крысами, в мире, полном крови и боли, где она прочно усвоила единственную истину: хочешь жить — не сомневайся.
Кэлен была иной. Кэлен решала — Кара подчинялась. Иногда Кэлен переживала за Кару, но свое решение всегда было для нее важнее. Кэлен была сильнее духом, Кара — в бою.
«Если бы у безумия была хозяйка... ты вполне могла бы стать ею, Кэлен.
Хозяйкой войны.
Ты будешь ею, а я поддержу любое твое безрассудство, ведь моя задача — охранять тебя.
У нас еще все впереди, дай только время... И мы славно развлечемся, йи-ха!»
Никого еще Кара не ценила настолько, чтобы поставить над собой; ни одну женщину. Тем более обладающую магией. Морд-Сит презирали магию, но она была частью Кэлен, а презирать Кэлен Кара не смогла бы при всем желании.
— Спасибо, — сказала Исповедница. Слова звучали неразборчиво, потому что она говорила Каре в плечо. — Ты... Ты — моя семья.
Кара застыла. Она почувствовала что-то... что-то.
— Тебе нужно выспаться, Мать-Исповедница, — сказала с улыбкой, отстраняя от себя Кэлен, заглядывая в покрасневшие, но такие же прекрасные зеленые глаза. — Ложись, я спою тебе...
— Ты умеешь петь? — голос Кэлен прозвучал непривычно робко.
— То, что я не пою, еще не значит, что не умею, — пробурчала Кара. — Живо в постель.
К ее удивлению, Кэлен подчинилась. Как завороженная слушала древнюю д'харианскую свадебную песнь — первое, что пришло на ум Каре. Кара была уроженкой Д'Хары и не знала песен на других языках. Только такие, как эта, сплетенная из нежных и одновременно торжественных слов, будто венок новобрачной.
Ближе к концу песни Кэлен все-таки заснула. Кара поправила ей подушку, подоткнула одеяло и вышла.
Когда Мать-Исповедница проснется, она наверняка будет голодна. Надо растопить пожарче и приготовить что-нибудь. А еще собрать все вещи... подготовиться к уходу.
Сборы не заняли много времени. Единственное — дрова у них закончились. Пришлось отлучиться, и на дольше, чем Кара планировала.
Возвращаясь, Морд-Сит услышала крик Кэлен. Сломя голову бросилась к домику, влетела в распахнутую дверь — и увидела Мать-Исповедницу распластавшейся на полу, с ножом в одной руке и срезанной прядью каштановых волос — в другой. По лицу Кэлен текли слезы.
Дрова, которые Кара так и не выпустила из рук, посыпались на пол.
— Кэлен. Зачем? Что ты... — Кара замолчала.
— Это я во всем виновата, Кара, — сказала Кэлен, не поднимая взгляда. — Я так виновата... Если Никки забеременеет от него, я... Я не смогу ненавидеть это дитя, Кара!
Морд-Сит покачала головой. Ей не удалось успокоить Кэлен так, как это делал Магистр Рал — потому что она, Кара, не была Магистром Ралом.
А значит, бороться с этим безумием можно было только одним образом. Так, как умела Кара.
«Это продолжение болезни. Я просто дам ей лекарство».
— Отдай, — Кара протянула руку, и Кэлен, приподнявшись на локте, беспрекословно рассталась с ножом. На мгновение Морд-Сит подумала, что было бы, протяни Исповедница ей другую руку, с локоном волос... как когда-то сделала, отпуская Магистра Рала.
Кэлен... тонкие запястья, подчеркнутые широкими рукавами белоснежного платья с квадратным вырезом.
— Мы заперты в раю, — негромко сказала Кара.
«Магистр Рал, Кэлен... Я не хотела».
Кэлен посмотрела на нее:
— Тогда покажи мне ад.
«Но другого выхода нет».
— Так ты этого хочешь, Мать-Исповедница? Или чего-то еще? — спросила Кара, беря в руку эйджил и небрежно постукивая им по своему бедру. Привычная боль действовала на нее успокаивающе, очищая мысли; теперь Кара точно знала, что должна делать.
«Надеюсь, вы меня простите».
— Чего ты хочешь?! — закричала Кара, свободной рукой хватая Кэлен за плечо и с силой вздергивая на ноги. Она в очередной раз поразилась тому, какая Кэлен хрупкая. Не до конца оправилась после болезни.
Кэлен молчала. Просто продолжала смотреть Каре в глаза, будто их взгляды соединились, как недавно — жизни Никки и Кэлен...
Не думать. Не думать об этом. Не думать вообще, так можно зайти далеко, слишком далеко, можно предать Магистра Рала. Лекарство. Ничего больше. Вот как она будет считать.
Они обе будут так считать; именно это Кара прочла в глазах Кэлен.
«А если нет — я с готовностью приму любое наказание».
Удар, еще удар. Удерживать ее, не давать упасть на пол. Сначала просто боль, потом — синяки, как следы губ, потом — кровавые раны. Эйджил может многое, даже ломать кости, но сейчас это ни к чему.
— Смотри мне в глаза, — крикнула Кара. — Не смей отворачиваться!
Эйджил работал, а значит, Магистр Рал был жив.
— Мне больно, Кара, — рыдала Кэлен. — Мне так больно... Сделай что-нибудь с этой болью. Пожалуйста. Пожалуйста, Кара!
Кара понимала, что Кэлен имеет в виду. Кара знала — они, великие, мудрые, знают то, что ей неведомо или ведомо в меньшей мере; они знают, что такое душевная боль. Для Кары это новый вид боли, неизведанный. Она не умеет причинять душевную боль и вряд ли когда-нибудь научится.
Зато Кара умеет исцелять ее. Кара не один день наблюдала за Магистром Ралом и знает: победить боль душевную может только боль физическая.
— Еще! — просила Кэлен, захлебываясь слезами и истекая кровью. — Пожалуйста, Кара, еще! Пожалуйста... Кара!
Редкие, рваные вскрики, собственное имя, срывающееся с красивых губ вместе с кровью — это опьяняло и в то же время ранило больнее эйджила, и, кажется, Кара начинала понимать, каково это. Когда болит не снаружи... внутри.
Не за себя — за другого.
Всякая Морд-Сит знает: бесцельность боли усугубляет мучения.
Но это верно только для физической боли.
— Ка... ра... — Кэлен смотрела перед собой мутным взглядом; белое платье Исповедницы было все в крови.
«Разрушенная невинность, — подумала Кара. — Запятнанная чистота.
И это все я? Это я сделала, Кэлен?»
Исповедница подошла к краю, и Кара, как опытная Морд-Сит, решила: хватит. Лекарство должно быть строго дозировано.
Кэлен не могла идти самостоятельно, так что Каре пришлось буквально нести ее к кровати. Устроив потерявшую сознание Исповедницу на пока еще чистых простынях, Кара подумала: если не постирать их потом, они слипнутся в твердый ржавый ком, осквернив воспоминание о рае.
Она не должна была этого допустить.
Она должна была поставить Кэлен на ноги — так, чтобы на следующий день они уж точно покинули домик... до того, как начнется снегопад. Восстановить душевное равновесие — это, конечно, хорошо, но раны, нанесенные эйджилом, от этого не исчезнут, и энергии не прибавится.
Единственный выход — дыхание жизни.
Секунду Кара колебалась по непонятной ей самой причине. Потом прижалась губами к губам Кэлен, выдыхая.
И почувствовала, что Исповедница целует ее.
Прежде, чем Кара поняла это, она уже отвечала на поцелуй. В нем не было сумасшедшей страсти, которая вела Морд-Сит по жизни. Тем не менее, из всех поцелуев Кары этот показался самым правильным, самым нежным, самым настоящим.
А потом Морд-Сит увидела, что глаза Кэлен открыты, но она не прерывает поцелуй. Ей это тоже было нужно; того, привычного Каре, лекарства оказалось недостаточно.
— Я хочу продолжить, — сказала Морд-Сит, наконец оторвавшись от Кэлен.
— Но я... — Кара знала, что имеет в виду Исповедница, и махнула рукой:
— Ну и ладно.
— Моя магия... — Кэлен все еще пыталась возражать.
«Твоя магия не может навредить мне. Это ведь магия любви, а я уже люблю тебя».
Кара хотела бы подумать так, но не могла. Потому что был Магистр Рал, а это — просто лекарство.
— Я покажу тебе, — пообещала вслух. — Подними руки...
Снять платье Исповедницы оказалось не сложнее, чем доспехи. Дальше — еще проще. Нежный вкус ее кожи, пряный привкус пьянящей крови; под грудью — свежая рана от эйджила, которую просто необходимо продезинфицировать слюной, и выше, на всякий случай, до боли напрягшиеся соски, только бы с ней ничего не случилось, только бы смогла еще иметь детей...
Кэлен.
— Представь, что я — твое зеркало, — сказала Кара, заметив, что дыхание Кэлен участилось, а взгляд подернулся страстью. Отодвинулась, хотя хотелось наоборот — прижаться, быть как можно ближе. С равнодушным выражением лица принялась себя трогать — за грудь и ниже, где уже было влажно. Даркену Ралу иногда нравилось смотреть, как она делает это, а она ненавидела его так же сильно, как сейчас хотела быть с Кэлен; но Морд-Сит не вправе даже мечтать об Исповеднице. Разве что о другой Морд-Сит... как Бердина и Райна. Райна-Райна, она умерла, как надлежит настоящей Морд-Сит, Кара тоже хотела бы так.
Сейчас, глядя в затуманенные глаза Кэлен, которая зеркально отражала все отточенные до профессионализма движения Кары, Морд-Сит подумала, что хочет умереть.
Ничего лучше в ее жизни не будет. Такого единения — ни с кем, никогда; и такой боли тоже. Потому что — первый и последний раз.
— Свет и добрые духи... — простонала Кэлен, бессильно опускаясь на простыни. Раны от эйджила на ее теле вспухли и казались воспаленными. Кара вдохнула, выдохнула и сказала:
— Думаю, нам не помешает ванна.
Кэлен засмеялась.
Она смеялась и потом, принимая ванну вместе с Карой и расчесывая неподатливые светлые волосы — так же, как Кара расчесывала ее во время болезни.
С утра предстояло отправиться в долгий путь, но ночь принадлежала только им, и Кара уже могла более-менее спокойно думать о той Сестре Тьмы, Никки, и ее связи с Кэлен. Кара почти радовалась, что связь между ними односторонняя, что Магистр Рал не узнает... Ей не хотелось, чтобы он знал.
Все, чего она хотела — быть с Кэлен. Сражаться вместе с Кэлен, смеяться вместе с Кэлен, рисковать жизнью снова и снова, прикрывая ее спину, ехать с ней на одном коне, помогать спуститься, спать в одной палатке, завернувшись в волчьи тулупы и тесно прижавшись друг к другу.
А еще Каре хотелось, чтобы Кэлен была счастлива.
«Кэлен — живая, Никки — мертвая; как две стороны одной монеты. Никки носит черное, Кэлен — белое...
И ни одна из них не узнает, каково это — носить красный кожаный костюм Морд-Сит.
Пожалуй, Никки — единственная женщина помимо Кэлен, с которой Магистр Рал мог бы быть счастлив.
Но тогда Кэлен будет несчастна.
А поэтому Никки должна умереть».
Утром Кэлен смотрела виновато, но в зеленых глазах пылал прежний огонь, который мог подчинить себе весь мир. Она снова была — Сильная Духом.
«Ты тоже особенная, Кэлен. Ты носишь белое, как те из нас, кто полностью подчинил себе воспитанника. Только в воспитанниках у тебя — весь мир. Ты сильная. Ты — Сестра Эйджила, Кэлен. Моя сестра».
Кара улыбалась. Она была рада за Кэлен.
— Кара, прости, что я... я воспользовалась. Тобой, — проговорила Кэлен. — Я хочу... чтобы ты тоже была счастлива, Кара!
— Я буду, — негромко сказала Кара. — Но если тебе вдруг станет плохо... Знай, что я всегда рядом.
Меч Магистра Рала, закрепленный за спиной Кэлен, казался непомерно тяжелым; Кара поправила его и тут же отступила. Она знала, что Кэлен справится с любой тяжестью. Она была сильнее, чем казалась...
«Я всегда буду охранять ее».
— Идем, Мать-Исповедница, — сказала Кара. — Идем.
Рука об руку две женщины все дальше уходили от домика в горах.
Начинался снегопад.

@темы: по книгам, фанфики

Комментарии
2014-04-17 в 13:19 

krys
негодяй и извращенец (С)
Физическая боль как способ спастись от боли душевной - и кто, действительно, может понять это лучше, чем морд-сит. Последующее тоже здорово обосновано! И Кэлен не была бы собой, не попытайся извиниться наутро.
Нюансы! Мне особенно понравилось, как Кара отмечает ее хрупкость - "не до конца оправилась от болезни". Благодаря таким мелочам текст воспринимается как часть оригинала. Переводчик забыл не только 14-ю главу перевести?))

Если бы у безумия была хозяйка... ты вполне могла бы стать ею, Кэлен. Хозяйкой войны.
Да! Вот это лучше всего описывает Кэлен, какой она предстает далее в 6-ой книге (и до того тоже, но тут - особенно). Хозяйка войны.

У нас еще все впереди, дай только время... И мы славно развлечемся, йи-ха!
Кара прекрасна)))

Кэлен — живая, Никки — мертвая; как две стороны одной монеты. Никки носит черное, Кэлен — белое... И ни одна из них не узнает, каково это — носить красный кожаный костюм Морд-Сит.
У меня слов нет описать, как меня это пробрало.

Ты носишь белое, как те из нас, кто полностью подчинил себе воспитанника. Только в воспитанниках у тебя — весь мир.
Хорошо!

И концовка отличная. Спасибо, что поделились!

Вы не хотите к нам в команду на лето?

2014-04-18 в 10:17 

Laora
Милосердие выше справедливости (с)
krys, спасибо за такой шикарный отзыв! :love:

В команду - хочу)) Правда, на фики у меня идей по нулям, придется накуривать.)
Куда проходить? :eyebrow:

2014-04-19 в 15:46 

krys
негодяй и извращенец (С)
Laora, нормально, придумаем))) Еще и заявки будут, может, что-то вдохновит.
Стучаться сюда: fandom-sot.diary.ru/ Вам уже должно быть открыто, проверьте - есть?

2014-04-19 в 17:52 

Laora
Милосердие выше справедливости (с)
krys, угу, открыто)) Спасибо ;)

   

Sword of Truth

главная