krys
негодяй и извращенец (С)
Название: Вода в пустыне
Переводчик: Джай
Бета: krys
Оригинал: "Like Water in the Desert" brontefanatic, разрешение на перевод: запрос отправлен
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/296451
Размер: миди, 4328 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи: Зедд, Даркен
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: PG
Краткое содержание: AU непосредственно после финала второго сезона: несмотря на помощь Даркена в борьбе с Владетелем, Зедд не может забыть многолетнюю вражду. Но он не все знает о своем злейшем враге, а некоторые вещи предпочел бы не помнить.
Примечание: Текст написан по канону сериала.

Столпы Творения высились призрачными стражами, оплот спокойствия в разоренном войной мире. Владетель был побежден, завеса между миром живых и Подземным миром восстановлена. Зедд знал, что скоро долг снова призовет и его, и его спутников. Завтра им снова придется восстанавливать опустошенный мир, совсем недавно стоявший на грани уничтожения. Но сейчас, в этот звездный вечер, древние колонны были свидетелями как принесенным жертвам, так и обещанию нового начала, а у людей было несколько часов отдыха, чтобы обдумывать произошедшее и надеяться на лучшее.

Зедд притворился, что не замечает, как Ричард и Келен исчезли в темноте, чтобы насладиться тем, чего они были слишком долго лишены. Зедд желал им счастья, которое они заслужили. Завтра они отправятся в Эйдиндрил, где Келен станет истинной Матерью-Исповедницей.

А Ричард?

Ричарду предстоял самый тяжелый выбор. Как у истинного лорда Рала, у него были обязательства перед своей землей и своими людьми. Обязательства, которые он, казалось, уже выполнил, когда спас мир. Мальчик – нет, мужчина – вел тяжелую борьбу. Искатель истины для многих стал примером для подражания. Кто посмел бы упрекать его в том, что он хотел последовать за Келен в Эйдиндрил?

Зедд всем сердцем сочувствовал внуку. Ричард был еще очень молод, но его мечта о спокойной жизни с Келен, об их детях, никогда не осуществится.

Кара, разумеется, последует за Ричардом, какое бы решение он ни принял. Зедд посмотрел на Морд-Сид, сидевшую на корточках у огня. Она присматривала за ними, как делала на протяжении всего пути. От волшебника не укрылось, что, когда любовники ушли, на ее лице на мгновение появилось выражение страстного желания и потери. Он молился, чтобы однажды она почувствовала себя не столь одинокой, но никогда бы не посмел оскорбить ее гордость попыткой утешить.

Наконец, Зедд неохотно обратил внимание на не так давно присоединившегося к ним человека, у которого и сейчас хватало дерзости растянуться на каменном основании одного из Столпов. При виде такой наглости волшебник нахмурился.
Это чудовище не имело права даже прикасаться к священному мрамору. Чудо, что Создатель не убил его на месте за столь оскорбительное высокомерие.

Утром, прежде чем отправиться дальше, им придется принять решение.

Что, во имя всего праведного, они будут делать с Даркеном Ралом?

Если оставить его, он наверняка не успокоится и снова и снова будет пытаться вернуть себе власть. Возможно, он больше не был носителем крови Ралов или магии Ралов, не был слугой Владетеля – но у бывшего тирана все еще было его обаяние, и Зедд знал: этого может оказаться достаточно, чтобы снова привлечь к нему людей.

Но если тащить его за собой, Рал превратится в настоящую занозу в заднице.

Кэлен питала к Ралу отвращение и считала, что в Эйдиндриле его должны судить за военные преступления. Волшебник не смог бы ничего противопоставить ее аргументам. Тиран должен ответить за содеянное.

Зедд был уверен, что Кара презирала бывшего господина, однако его неоднократно приводили в недоумение и некоторое беспокойство взгляды, которыми исподтишка обменивались Морд-Сид и Рал в те дни, когда он только присоединился к ним.

Ричард, его любимый внук, хоть и не доверял преследовавшему его с рождения брату, принял Рала охотнее, чем остальные. Казалось, он цепляется за наивную надежду, что однажды они смогут стать семьей.

Что до него самого... Даже чувства Келен блекли перед ненавистью, которую Зедд испытывал к Даркену Ралу. Зедд ненавидел его на протяжении десятилетий.

Ненавидел еще тогда, когда он был просто ребенком. Ребенком, которому было предначертано уничтожить все доброе и светлое в этом мире.

Зедд не любил думать об этих годах ненависти. Эти размышления заставляли его чувствовать себя неловко по причинам, о которых он предпочитал не задумываться.

Главной целью в жизни Зедда было уничтожить Рала и все, что тот поддерживал.

В Западной Грантии он наконец достиг своей цели – только для того, чтобы беды снова обрушились на землю, когда магия Одена прорвала завесу и открыла проход в Подземный мир.

Вопреки всем усилиям Зедда, Даркен просто отказывался оставаться мертвым.

Это приводило в ярость.

Конечно, Рал сражался на их стороне в решающей битве, но только для того, чтобы спасти свою шкуру. Если тиран чего и боялся, так это снова оказаться во власти хозяина Подземного мира.

Почему его просто не убили в драке? Среди погибших были люди намного лучше него. Но, зная хитрость Рала, можно было предположить, что он все равно нашел бы способ вернуться.

Как будто этого было мало, вчера в схватке, когда магия волшебника подвела его, Рал спас Зедду жизнь и, похоже, был весьма раздосадован тем, что волшебник не выразил признательность за такую жертву.

Даже сейчас, несмотря на разделявшее их расстояние и темноту, Зедд ощущал взгляд Рала, впивавшийся в него, будто это... существо могло читать его мысли.

– Что такое, Рал? – прорычал он, стараясь не дать этому пристальному взгляду смутить себя. – Если ты ожидаешь от меня благодарности, то будешь ждать вечность!

– Вовсе нет, Зеддикус, – тихо произнес Рал полным фальшивого дружелюбия голосом. – Так как я убил тебя – по крайней мере думал, что убил, – в Тамаранге, мои вчерашние действия были только восстановлением равновесия. Я уверен, что Создатель примет это во внимание.

Ну, это уже слишком.

Какое бы отвращение Зедд не испытывал при мысли о беседе с врагом, он хотел прояснить ситуацию раз и навсегда. Он поднялся, хрустнув суставами, и широкими шагами направился к Столпам. Подойдя, он встал рядом с Ралом, чувствуя удовлетворение от того, что мужчина вынужден смотреть на него снизу вверх.

Раздражающая улыбочка Рала никуда не делась, когда он, не дрогнув, встретил взгляд Зедда. Казалось, угрожающая поза Зедда его совершенно не обеспокоила. Правда, глаза его не улыбались. Волшебник не мог понять, что же выражал его взгляд.

Если бы это был кто-то другой, можно было бы подумать, что он сожалеет, но Зедд знал, что в данном случае это невозможно. Ралу недоступно раскаяние.

Осознав, что любая попытка смутить врага будет пустой тратой времени, волшебник опустился на землю, достаточно близко, чтобы наблюдать за ним, но все же в некотором отдалении, как будто опасаясь подцепить заразу.

– Думаю, ты злорадствуешь, представляя, как окунешься в свет Создателя, – отрывисто сказал Зедд, раздраженный тем, как легко Рал сумел задеть его.

– Я не дурак, Зеддикус, – тихо произнес тиран, изучая волшебника. – Морд-Сид почти уничтожены, я больше не владею магией, и мои перспективы туманны, чтобы не сказать больше. Но, по крайней мере, я еще жив, а пока есть жизнь – есть надежда. Я не отношусь к прощению Создателя так обыденно, как ты, кажется, думаешь.

Даже в драной, испачканной кровью крестьянской одежде, с грязными спутанными волосами, Рал умудрялся выглядеть величественно.

– Прощение! – возмутился Зедд, к его лицу прилила кровь. – В твоем исполнении это звучит как непристойность. Создатель никогда не простит твои преступления.

– В самом деле, волшебник? – улыбка исчезла с лица Рала. – Твоя репутация впечатляет, но не думаю, что Создатель советуется с тобой о том, кто достоин прощения.

Насмешки раздражали, но Зедд не собирался сдаваться.

– Есть преступления, которые нельзя простить, – и ты совершил их все. Стать посредником Владетеля...

Выражение лица Рала стало жестче. Очевидно, он не ожидал, что Ричард об этом кому-нибудь расскажет.

– Убийство тысяч невинных людей, чума, истребление младенцев... – Зедд запнулся на последнем слове, вспомнив кошмар Бренидона, хаос, в котором пришлось спасать Ричарда, чувство вины от того, что он оставил свою дочь.

– Да, это была бойня. Я был вынужден защищаться. Если бы я знал, какой именно мне ребенок нужен, этого бы не понадобилось, – голос Рала донесся до Зедда сквозь шум его собственных мыслей. – Я мог бы найти Ричарда, он бы рос моим братом. Стольких несчастий можно было бы избежать.

– И ты думаешь, я в это поверю? – гневно прошипел Зедд. – Если бы у тебя была возможность, ты бы убил моего внука еще во чреве матери, и ее тоже бы не пощадил.

– Однако, Зеддикус, я не убил твою дочь и мою сестру – хотя долго знал об их местонахождении. Я наблюдал за ними издалека, даже защищал, и не причинил ей никакого вреда.

Спокойствие Рала опустошало его.

– Пока тебе не понадобилась Дженсен. И тогда ты сразу отправил за ней Денну, – голос Зедда дрогнул. – Денну – и она убила мою дочь.

Зачем вообще он начал этот спор? Сегодня стоило бы отмечать победу, а не вспоминать былые несчастья.

– У меня были другие намерения, – продолжал настаивать Рал.

– Я бы радушно принял мою сестру. Я бы никогда не причинил вреда ее матери, – он растирал руки, словно стараясь счистить пролитую им кровь. – Даже зная, что Таралин – твоя дочь, я бы не стал причинять ей боль.

Он, похоже, почти верил в это сам.

Зедд покачал головой. Этот человек был законченным лжецом.

– Тебе нужны были шкатулки Одена. Все остальное было неважно. Ты пролил бы кровь любого, стоявшего на твоем пути к ним.

– Я был вынужден защищаться! – глаза Рала сверкнули в темноте, он горько усмехнулся. – Шкатулки Одена не понадобились бы, если бы не проклятое пророчество Шоты, если бы оно не настроило против меня моего собственного отца.

– Это пророчество помогло нам спасти мир, – горячо возразил Зедд. – Искатель принес надежду страдавшим от твоей тирании.

Можно было сомневаться в чем угодно, но не в предназначении Ричарда. Волшебник верил в это всем сердцем.

Когда Рал снова заговорил, ему показалось, что его ударили ножом.

– Из-за этого пророчества Карратикус Зорандер убил меня в колыбели, когда мне было едва несколько недель. Ты говоришь, я напустил на людей чуму – и я не отрицаю. Но как ты оправдаешь детоубийство, совершенное твоим отцом?

Слишком возбужденный, чтобы сидеть на месте, Рал вскочил на ноги и начал ходить туда-сюда. Его взгляд был направлен в прошлое, никогда не перестававшее преследовать его.

Ошеломленный этим чудовищным обвинением, Зедд старался обрести почву под ногами. Перед глазами появилось непрошеное видение: давняя ссора с отцом, отголосок ужаса перед содеянным им. В ту ночь Зедд столкнулся с кошмаром пророчества, говорившего, что сын его друга должен умереть из-за того, во что может превратиться в будущем.

Невинный ребенок, не старше месяца.

После того, как Паниз в личине убил его отца, Зедд предал забвению судьбу, постигшую ребенка. Дружба обернулась ненавистью, а месть дому Рал стала основой его существования. С того дня он ненавидел сына так же сильно, как ненавидел отца.

Зедд торжествовал, когда Паниз был убит собственным сыном. Правда, на самом деле он хотел бы, чтобы тот погиб от его рук.

Всего лишь несколько недель назад Даркен Рал собственной персоной появился перед Зеддом и Таддикусом из Подземного мира и сообщил, что Паниз Рал еще жив. Жажда мести снова овладела волшебником.

Теперь, оглядываясь в прошлое, Зедд вздрагивал при воспоминании о том, как волшебным огнем убил монахов, давших приют человеку, которого он ненавидел. Тогда, впрочем, Зедд не сожалел и минуты.

Даркен Рал был не единственным, проливавшим кровь невинных.

Но как он узнал правду?

Даже Зедд не знал, что мальчик умер. Он всегда считал, что как только Карратикус погиб, болезнь оставила ребенка. Только после примирения, когда Паниз умирал, он сказал старому другу, о чем больше всего сожалеет.

Ну конечно – Рал ждал своего отца в Подземном мире, ища отмщения. Возможно, он испытал наслаждение, пытками добиваясь от старика всей правды.

Краем глаза волшебник заметил, что Кара встала и направилась к ним – наверное, они действительно говорили слишком громко. Зедд жестом показал, что все под контролем и нет нужны беспокоиться.

В этот момент больше всего он хотел присоединиться к ней у костра, но он не мог уйти – не сейчас.

Зедд не собирался так легко отпустить себя, или этого человека рядом. Он уже готов был высказать новые обвинения, но Рал заговорил первым.

– Я вижу, мой дорогой брат сообщил тебе о моей сделке с Владетелем, Зеддикус. Но знаешь ли ты, что это был не первый раз, когда я встретился со своим господином? – в темноте Рал подошел так незаметно, что Зедд едва не подпрыгнул
при звуке его голоса. Он стоял так близко, что волшебник мог чувствовать его дыхание.

Не в силах выдавить ни слова, Зедд покачал головой. Что бы это ни было, он не хотел этого слышать.

– Когда Каррактикус проклял меня, отец ничего не предпринял для моего спасения. Я умер у него на глазах, а потом меня оживила одна из его Морд-Сид, – таким безразличным голосом обычно говорят о погоде. – Я встретил Владетеля очень молодым, Зеддикус. За годы до того, как стал посредником.

– Ты пытаешься найти оправдания убийству своего отца и использованию черной магии, обвиняя его в своей смерти? – прошипел Зедд. К нему вернулся голос, но не спокойствие. Он все еще пытался переварить то, что Рал рассказывал о его старом друге.

Друге, которому он простил убийство своего отца.

Мог ли Владетель первый раз попытаться заполучить Рала еще ребенком? И если так, было ли это как-то связано с ролью, которую Зедд сыграл в его зачатии?

Он не был в ответе за то, что произошло после рождения ребенка, и, собственно говоря, не желал больше выслушивать эти оправдания – но Рал все равно продолжал говорить.

– До моей смерти в Западной Грантии я не знал, что значит спать без кошмаров. Тень преследовала меня каждый день моей жизни.

Рал казался вымотанным, он опустился обратно на песок и оперся спиной об основание Столпа.

– После того, как меня оживили, мой отец счел меня запятнанным, оскверненным без всякой надежды на очищение. Он изображал привязанность перед слугами и его людьми, особенно перед генералом Тираком, считавшим, что он не может ошибаться, – у Рала вырвался безрадостный смешок. – Но он не мог одурачить мою мать. Она знала и пыталась помочь, но из этого не вышло ничего хорошего. Она никогда для него ничего не значила, и умерла, когда мне было пять, оставив меня одного – одного с человеком, уже сказавшим, что у него будет сын, который меня убьет. Это была сказка, которую он рассказывал мне каждый вечер – а потом приходили кошмары.

Зедду казалось. что у него из-под ног уходит земля, а сам он из всех сил цепляется за обломки того, что многие годы составляло его жизнь. Он сел рядом со старым недругом, больше не беспокоясь, что нечестивость Рала окажется заразной.

Взошла луна, тени от Столпов стали четче. Глядя на человека, которого он так долго преследовал и ненавидел, Зедд поразился, насколько молодо Рал выглядит. Пропала обычная усмешка, так же как скрытность и осторожность. На мгновение он увидел маленького мальчика под маской взрослого мужчины.

Внезапно ему представился одинокий младенец, плачущий в колыбели, не понимающий, почему его все бросили. Этот ребенок все еще плачет.

– Но твой отец любил тебя. Он был так горд, когда ты родился, – сказал Зедд, убеждая себя, что вовсе не пытается утешить Даркена Рада, просто ищет хоть какой-то смысл в том, что услышал.

– Но это было до того, как отец узнал о пророчестве, не так ли, волшебник? Когда он в твоем облике схватился с Карратикусом, когда он узнал о видении Шоты, он отвернулся от меня. Этого не изменить, – Рал посуровел, мальчик, которым он был когда-то, исчез. – Твой отец преуспел в том, чтобы сделать пророчество реальностью.

Еще одно воспоминание: Зедд обещает своему другу, Панизу Ралу, что с удовольствием возьмется воспитывать Даркена и обучать его секретам магии. Тогда мальчик только родился, был здоров, и они надеялись на прекрасное будущее.

– Я не понимал. Я столько не понимал, – прошептал Зедд самому себе. Что могло бы произойти, если бы он тогда остался со своим другом? Он мог спасти Даркену жизнь. Мальчик мог выздороветь. Паниз любил бы сына. Зедд бы тренировал мальчика, обучал его.

Даркен мог бы вырасти хорошим человеком, великим правителем.

Все могло бы быть совсем по-другому.

Но тогда Ричард и Дженсен не родились бы. Пусть даже их рождение привело к тому, что его дочь обманули и предали, и она провела остаток своей жизни в страхе и одиночестве, как мог Зедд сожалеть об этом?

Не было простых ответов.

В мире не было ничего незыблемого.

Кроме одного.

Даркен Рал не должен был узнать о роли, которую Зедд сыграл в его зачатии. Из этого не вышло бы ничего хорошего, было уже достаточно страданий. Хватит сожалений о былом, завтра должно наконец начаться что-то новое. Он мог только надеяться, что Паниз никогда не рассказывал сыну, но кто знает, о чем человек может проговориться под пыткой?

Казалось, прошли часы, пока они сидели в тишине, слушая ветер, дующий между древних сооружений, и потрескивание кариного костра в стороне. Рал казался эмоционально опустошенным, почти освобожденным, Зедд же боролся с очередным вопросом.

– Даркен, – начал он и умолк, шокированный тем, что сорвалось с его языка. Он никогда не называл Рала по имени, с тех пор, как тому было всего несколько дней от роду. Но почему-то сейчас это казалось правильным.

Даркен недоуменно взглянул на него, услышав непривычное обращение, и кивнул.

– Ты ненавидел своего отца и, возможно, у тебя были на то причины. Я помню твой гнев, когда ты обнаружил, что он ускользнул от тебя. Но когда-то он был моим другом, и мы помирились перед тем, как он умер. Мне надо знать, – Зедд заколебался, не зная, как продолжить. Он не был уверен, что ему действительно нужно это знать, особенно если ему придется и дальше биться на одной стороне с Даркеном, но если бы он не спросил, он бы вечно задавался этим вопросом.

– Зеддикус, если ты хочешь узнать что-то еще, поторопись. Холодает, и карин костер все больше искушает меня, – тон Даркена был легким, но все же в нем чувствовалась тревога. Зедд уже начал сожалеть обо всех открытиях этой ночи.

– Ты встретил своего отца в Подземном мире? – Зедд все-таки задал этот вопрос, хоть ему с каждой секундой все больше казалось, что у него нет на это права.

– Разумеется. Думаешь, я упустил бы такой случай, после всех этих лет? – несмотря на легкомысленный тон, Даркен отвел глаза.

– Что ты сделал, когда он... попал туда?

Это было совершенно не его делом. Это казалось неправильным.

Даркен долго не отвечал, глядя вдаль, и Зедд собирался принять это молчание. Когда волшебник оперся о дерево, чтобы встать, Даркен наконец заговорил.

– Сначала я сказал ему подняться. Потом он сказал мне, что я могу сотворить с ним самое худшее, что придет мне в голову, он готов к этому, – голос Даркена едва можно было различить.

Да, Зеддикус действительно не хотел этого знать. Он собрался, обещая себе, что постарается понять. Даркен больше не был созданием Подземного мира, слугой Владетеля. Что бы он ни сделал своему отцу в том воплощении, это не могло отменить того, что он сделал для их победы.

– Потом я, – голос Даркена дрогнул, но он продолжил. – Потом я обнял его и сказал ему, что прощаю его, и спросил, прощает ли он меня.

Зедд практически упал обратно на землю. Он, как и Паниз, ожидал худшего, и не удивился бы, если бы Даркен действительно это сделал. Не после этой ночи.

Но это... этого он не мог предвидеть. Это противоречило всему, что он знал о Даркене Рале.

Конечно, тот мог лгать, но Зедд не чувствовал фальши. Не было похоже, будто Даркен искажает события. Тот сделал бы все, что угодно, чтобы не казаться слабым, уязвимым.

Изначально Зедд не собирался ничего больше спрашивать, но он просто не мог оставить это так. Он провел эту ночь, пересматривая свое мнение о сыне. Теперь он должен был пересмотреть свое мнение об отце, человеке, которого он когда-то считал самым близким другом.

– Даркен, что ответил твой отец? – имя все еще звучало странно, но он привыкнет.

Потерянный ребенок снова проступил сквозь маску бывшего тирана Д'Хары.

– Ничего. Я ждал и ждал. Сначала я подумал, что он боится, потом – что ему тяжело говорить со мной. Наконец я осознал, что молчание было ответом, что ничего не изменилось. Так что я ушел. Я никогда больше его не видел.

И лицо и голос Даркена ничего не выражали, взгляд снова был непроницаемым, но в каждом слове была такая печаль, что Зедд почувствовал, как под этим весом у него затрещали ребра.

– Мне жаль, – Зедд не раздумывал, прежде чем сказать это. Если обращаться к злодею, фраза казалась бессмысленной, но Зедд обращался к человеку, и этих слов было недостаточно.

Он сожалел – обо всем. Сейчас Зедд понимал, что мог предотвратить катастрофу. Но тогда – как он мог знать?

Ричард верил, что каждый заслуживает второй попытки. Зедд точно знал, что сделал бы его внук, если бы был здесь.

Однажды Зедд предоставил второй шанс Денне, хоть она и убила его дочь и внучку.

Возможно, он задолжал Даркену не меньше.

Какими бы чудовищными ни были деяния Рала, Зедд тоже был ответственен за это. Он оставил беспомощного ребенка, которым тот когда-то был. Оставил на милость сил, с которыми тот не мог ничего сделать.

Он не мог изменить прошлое, но мог изменить будущее.

У Зедда не было иллюзий. Недоверие и подозрения никуда не денутся, так же как гнев и обида.

Но он должен сделать первый шаг.

Скользнув взглядом по лагерю, Зедд заметил, какой решительной выглядела Кара. Она может подойти к ним в любой момент.

Он знал, что должен сказать.

Хотя это и казалось невозможным, этот вопрос должен быть задан.

Он должен мальчику, и он должен мужчине.

– Что, волшебник? – вернулся прежний Рал, бесцеремонный и нетерпеливый. Он тоже заметил карино приближение.

Поймав взгляд Даркена, Зедд глубоко вздохнул, прежде чем нырнуть в неизвестность.

– Я прощаю тебя, Даркен. Сможешь ли ты простить меня?

Слова лились мягко, драгоценные, как вода в пустыне.

@темы: фанфики, Легенда об Искателе